Валентинки на добивание! Не пропусти!

Мы второй месяц в эфире, все нормально! Все живы!

Добро пожаловать, дорогие мои больные ублюдки! В игре всё очень плохо, игровая территория ограничена Готэмом, а жанр игры - психопатским триллером и немножко взрослым контентом. Будьте, как дома! Зовите друзей!
муви!Нолан   |   NC-17   |   эпизоды   |   весна 2020

bad gotham

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » bad gotham » Отыгранное » [01.04.2020] Come visit me in hell


[01.04.2020] Come visit me in hell

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

[epi]COME VISIT ME IN HELL 01.04.2020
Брюс Уэйн, Джейсон Тодд
https://img.europapress.es/fotoweb/fotonoticia_20140811104600_420.jpg
Уэйн приходит в Аркхэм навестить когда-то Робина, когда-то сына, в попытках узнать, что же с ним произошло, как он выжил, а, главное, зачем он стал Красным Колпаком
NB! чувство вины у Брюса работает всегда не так, как надо[/epi]

+1

2

Люди не меняются не так ли? Истина, которую уж кто-кто, а Джейсон выучил на собственной шкуре. Его кожа все еще может припомнить удары ломом, а его голова все еще помнит смех клоуна, которому было веселее всех в той картинке. Ямы стерли воспоминания с тела, не оставив старых следов, кроме, пожалуй, самого примечательного.
Джейсон не гордится собой, не гордится своим видом, не пытается выдумать самого себя заново, он воссоздал то, что всегда в нем было, он превозносил собственные порывы гнева до таких высот, где они становились полезными, он превосходил своих учителей для того, чтобы очистить мир от них.

Он сделал из себя того, кого нужно было сделать. Он был тем, чего заслужил этот город, он был возмездием, адом, миром, покоем, тишиной и всем этим вместе. В его голове он никогда не был безумен, поэтому оказаться в застенках Аркхэма оказалось для него неожиданным результатом.

Он никогда не был безумен, даже Ямы не могли довести его до этого окончания его пути. Это все было в корне неправильно, в корне не верно, во всем виноват был опять Бэтмен. И вряд ли он закрыл здесь Джейсона Тодда, нет-нет, этого имени давно не было в списках на выдачу паспортов и свидетельства о жизни.

Значит безымянный безумец, которого нужно спасать?

Джейсон был заперт в одной из камер несмотря на то, что он относился к тому типу людей которые легко выходят из себя тут он проявлял чудеса выдержки и спокойствия, снова и снова заверяя врачей, что держать его здесь – бесполезно.
Чего он не ожидал, так это того, что к нему нагрянет Брюс Уэйн.

- Разве это не отразится на твоей репутации плейбоя? Я думал ты умнее. – Он смотрел на человека перед собой, уставшего, постаревшего на самом деле человека и решал про себя одну сложную загадку, зачем он здесь?

Что он хочет от Джейсона теперь? Когда все тайны разгаданы, покровы сорваны и он заперт в психушке, рядом с человеком, который его убил. Живым человеком, тем самым клоуном, который смеялся так заразительно и громко, что Джейсон до сих пор помнит тот смех.

Чего он хочет от Джейсона? Раскаяния? Истории? Тайны? Что ему нужно? И почему он пришел сюда под своей личиной Брюса? Почему не приволок свой страх и ужас ночи, чтобы запугивать и бить не стесняясь. Что ему нужно? Джейсон смотрел на человека перед собой, пытаясь сопоставить то, что он о нем знал с тем, что он пытался тут получить и как-то пока у него не сходились факты.

Так получалось, что не было у него информации, целого куска информации на самом деле. Он пропустил несколько лет и не все успел вызнать, где был Брюс ранее? Почему Готэм в запустении? Почему тут новый Робин? Что случилось с Грейсоном?

Вопросы, тысячи вопросов, и тишина в ответ. Потому что говорить никто из них не спешил.

+1

3

С тех пор, как Джейсон заперт в психушке, прошла неделя. С тех пор, как Бэтмен запер его в психушке.
Брюс сперва хочет явиться туда в костюме. Не в первый и не в последний раз его бы пропускали в застенки Аркхэма, не требуя ни документов, ни показать лицо. Маска всегда более узнаваема, чем лицо Брюса Уэйна. Но последние две встречи с Тоддом проходили именно так. Оба в масках, оба настоящие. Сейчас же бэтмену хочется спрятаться. Личина гладко выбритого холёного миллиардера как никогда кстати. Брюс может быть просто меценатом, которому есть дело до всего, что происходит в его городе.

После массового бегства Аркхэм по-прежнему восстанавливают, и к этому Уэйн тоже приложил руку, точнее, средства, потому получить разрешение на посещение больницы для него не стоит ничего. Он выбирает несколько пациентов, некоторые из них имели какое-то отношение к Уэйн Энтерпрайзис, некоторые - Брюс просто надеялся, что выплывут, - Тодд почти не выбивается из этого списка, на самом деле, безымянный Красный Колпак в попытках подмять под себя криминальный мир Готэма переполошил абсолютно всех и связи с компанией Брюса также найти можно было.

Брюса пускают в одиночную камеру без охраны нехотя, это выглядит опасно, но он умеет стоять на своём.
Это действительно опасно, но совершенно по другим причинам. Брюс не боится за свою жизнь или целостность шкуры, нет.
Ему чертовски страшно увидеть Джейсона.

Дверь за ним закрывается, Брюс делает шаг вперёд и смотрит.
Впитывает в себя это чудовищное зрелище, на кажущегося сломленным человека, которого принудительно держат на таблетках, разжижающих даже самый блестящий мозг.
Наконец-то ни масок, ни костюмов, ни побоев, и Брюс больше не видит жуткую ухмылку на окровавленных губах, он может спокойно рассматривать чужое лицо, такое повзрослевшее, но всё равно с угадывающимися чертами, вьющиеся вечно растрёпанные волосы, скулы, нос со странным кончиком в форме сердечка, пронзительные голубые глаза. Взгляд почти тот же, что и десять лет назад: волчонка с улицы, который не верит никому, и не напрасно. Разве что, теперь он вырос, по росту и ширине плеч мало отличаясь от Брюса.

Молчание повисает в воздухе, почти материальное, ощутимое, но Брюс не находит ни единого слова. У него была тьма вопросов, на которые Джейсон не захочет отвечать. У него было не меньше слов, которые он сам хотел бы сказать, были среди них и извинения. Были среди них и объяснения, почему он закрыл его здесь, как психопата, почему он поступил с ним хуже, чем с многими преступниками, которых просто-напросто отправлял за решетку вместо карцера и психотропов по соседству с массовыми убийцами и психопатами.

Для Брюса всё просто.
Джейсон сошел с ума. У него в ушах всё ещё звенит его голос. Не такой спокойный, как сейчас, нет, он слышит издёвку, слышит всё то, что Тодд говорил ему, пока он был под токсином Крейна. Джейсон бы не говорил с ним так, Брюс хочет в это верить, он так хочет думать, что это другой человек, безумец с его телом, с его лицом.
Но он ошибается.
Потому что воспоминания слишком яркие. И сейчас Брюсу кажется, что он узнаёт Джейсона в каждом жесте, во взгляде и в усмешке, которую прячут губы. Это понимание жжется раскалённым железом вдоль хребта.

Брюсу катастрофически неуютно здесь и сейчас. Он чувствует себя отдельно от тела, которое по-прежнему стоит, держа прямую осанку, с чинно скрещенными  за спиной руками, с размеренным дыханием и спокойным сердцебиением. Только пальцы вонзаются в ладони до боли, отгоняя дурноту.

Всё это не кошмар и не сон. Всё правда. Он закрыл Джейсона, его погибшего семь лет назад приёмного сына, в Аркхэме.
Кошмар сбылся: когда-то Брюс считал, что, оставь он Джейсона на улице, рано или поздно тот бы попал в Аркхэм или Блэкгейт. Но круг замкнулся, и Тодд здесь именно потому, что Брюс попытался ему помочь.
Он облажался по полной.

- Как ты выжил?

Брюс слишком хорошо помнит, как держал мёртвое тело на руках. Как хоронил его. Но он лицемерит сейчас, задавая этот вопрос в первую очередь, считая, что это интересует его больше всего.

На самом деле в сознании Брюса бьётся немного другой вопрос.

"Зачем ты выжил?"

0

4

Он изучает человека, который стоит перед ним. Руки сомкнуты за спиной, интересно, сжимаются ли кулаки? Джейсон может быть безумным, он может быть болен от своей ярости и боли, он может быть неуправляемым, но он все еще хорошо читает тела людей. На улицах у тебя есть только один миг между спокойствием и агрессией и за этот миг ты должен сделать многое, выпотрошить многое, успеть убежать, спрятаться, уклонится.

Он читает тела людей с возраста, когда это предполагает некоторые усилия. Он читает затаенные сомнения, вопросы, агрессию, смутные подозрения и видит, как кулаки за спиной сжимаются чуть плотнее. Джейсону не нужно двигаться, не нужно поворачиваться и пытаться вывести этого человека из себя.

Он уже здесь.
Он уже не в себе.

Он молчит, потому что молчание тоже оружие, в молчании люди переставляют ноги, мнутся, бояться дышать, смотрят по сторонам, чувствуют себя неуверенно и многое-многое другое. Джейсон прекрасно умеет пользоваться этим моментом, запоминая новое лицо Бэтмена, которое он некогда знал, пожалуй, лучше собственного. На самом деле Брюс не слишком изменился, больше морщин у глаз, еще более острые скулы, нос, истощение проскальзывает в каждой черте, ну что ж, этого Джейсон и добивался, не так ли?

Именно это было целью.

- Как? – Он усмехается, глядя в глаза человеку, который долгие годы сводил его с ума. – Не привет, добро пожаловать, как я счастлив, как тебе удалось? Просто как?

Он насмехается, чувствуя, как ярость скользит под кожей, как зеленый яд пробирается в него снова и снова охватывая все пространство, которое он с удовольствием бы не отдавал. Ярость, которая то и дело расплескивалась вокруг него, уже более контролируемая, уже впечатляюще подавляемая, но все такая же ярость…

Он со вздохом откидывается на спинку стула и металл врезается в плечи, причиняя боль, заземляя его.

- Не знаю.

Он не может сказать «как?», он не знает «почему?», он даже не знает «зачем?», если его спрашивать о жизни после смерти. Кто-то просто посчитал веселым вернуть его, кто-то просто разбудил вскрытого мальчика и ему пришлось ввернуться из могилы своими руками. Джейсон чертовски не хочет все это обсуждать.

- Зачем ты здесь? – Встречать Бэтмена вот так плохая идея, сидеть с ним лицом к лицу, читать его как книгу, пусть напряженную, пусть наполовину распахнутую, но книгу – тяжело.

Джейсон когда-то мечтал о других встречах, о безопасности, о жизни в городе, который будет спасен. Его мечты сдохли под ломом безумца, его мечты умерли под гнетом происходящего дерьма, он сам умер вместе с ними. Переродится не получилось, никто из них не был Фениксом, никто не мог стать новой надеждой. Готэм заслужил своих искалеченных героев.

- Впрочем, можешь не отвечать. – Он улыбается шире. – Я бы спросил зачем я здесь, но… хочу ли я услышать ответ про малиновку, которой нет? Или про замену? Или про то, что ты сделал?

+1

5

Его поражает, насколько Джейсон сейчас находится в своей стихии. Возникает ощущение, что он готовился именно к этому, знал, что всё сложится именно так, для того, чтобы сейчас, будучи запертым в Аркхэме, ему удавалось настолько контролировать ситуацию, настолько контролировать себя. Это безумно. Брюс бы не смог.

И Джейсон бы не смог - тот Джейсон, которого он знал, тот Джейсон, который пытался быть другим, пытался быть Робином, кем-то, кто точно так же, как и его наставник, не убивает, выше всего ценя человеческую жизнь, принципы, правила. Оба эти парня - сегодняшний Тодд и Тодд-Робин, похожи на того парня с улицы, который пытался украсть шины с бэт-мобиля, они как две стороны одной медали, вот только первая, та, что сейчас перед глазами Брюса - подлинное воплощение кошмаров.
Его злость Брюс почти ощущает кожей. Она чертовски жжется.

- Как, - повторяет Брюс, без особой интонации больше, без вопросов, пусто и сухо.

Бессмысленный вопрос, на который он ответа не получит, потому что Джейсон мягко говоря на него злится. Потому что, вспоминая шествие Красного Колпака по Готэму, вспоминая их встречи, Джейсон тоже пришел сюда не для того, чтобы сказать ему, здравствуй дорогой Брюс, мне каким-то образом удалось выжить. Нет, он пытался свести его с ума, они несколько раз вступали в драку, а, что самое жуткое, Колпак убивал, без малейших сомнений, без угрызений совести, он был жестоким и беспощадным убийцей.

Брюс даже не задаётся вопросом, что случилось. Почему он стал таким; он слишком хорошо помнит следы от лома на теле шестнадцатилетнего мальчишки, заключение врача, множественное кровотечение внутренних органов, переломанные кости, пара вмятин от лома на черепе, это не то, с чем можно жить. Неизвестная сила подняла Тодда из могилы, и кто знает, что ещё сделала с ним. Кто знает, что вообще может сделать с психикой подростка смерть от избиения ломом под безумный хохот психопата?..

На какое-то мгновение он прикрывает глаза, и воспоминания накрывают его с новой силой. Знакомство, тренировки, болезнь Джейсона, когда он остался дома с гриппом, а Брюс пропустил патрулирование, оставшись с ним. Почти утонувший в доках Брюс, которого Джейсон вытащил из воды, чудом не погибнув сам - Альфред, если бы мог, поседел бы тогда пуще прежнего. Жуткая поездка и похорон.. А привело это их сюда, в Аркхэм, откуда всё и началось, откуда отчасти и появился Бэтмен, а вместе с ним и львиная доля психов этого города.

- Когда тебя не стало, - Брюс не открывает глаза. Свет мягко просачивается сквозь веки, и ему кажется, что он не здесь, не сегодня, и не с тем человеком, которым стал Джейсон. Только въедливый запах медикаментов и стерильности разъедает ноздри, но это не помеха для него, слишком часто этот запах окружает его в бэтпещере. - Когда тебя не стало, я решил, что больше никогда не будет Робина. Больше никто не должен рисковать из-за меня. Какая к дьяволу замена. Какое-то время так и было.

Брюс молчит о том, что Дрейка ему практически навязали Альфред на пару с Грейсоном. Сколько проверок Тимоти прошлось пройти, сколько уроков для того, чтобы его давать ему какие-либо реальные задания, с реальной опасностью. Тиму так и не удалось приблизиться к Брюсу настолько, насколько это сделали Дик и Джей, даже наполовину. С тех пор Брюс слишком эгоистично бережёт свое сердце от таких потерь.
С Дэмиеном всё по-другому. И хоть Брюс почти смирился с мыслью, что Бэтмена без Робина не существует, он слишком ярко помнит, каково это - хоронить. Помнит, сколько он корил себя в произошедшем, слишком хорошо помнит эту боль. Сколько анализировал всё, где бы он мог поступить по-другому, как подстраховать. И сколько дней, недель, лет - он скучал по нему, сколько раз чудился его голос, или его силуэт на улице, в привычных куртке и капюшоне - как тогда, во время их первой встречи.
О своей практически одержимости этим проигрышем, его персональным проигрышем - Джейсоном Тоддом - Брюс не говорит никому. Не говорил никому.
Потому что смерть нельзя повернуть вспять, как бы этого не хотелось, Брюс понял это ещё на родителях. Так же как и тот факт, что смиряться с этим он не умеет.

- Что я сделал?! - очень хочется назвать его по имени, Брюс держится из последних сил, пусть и знает, что подслушивать их не должны. - Что ТЫ сделал!.. Я хочу понять, почему, раз ты мог вернуться, ты не вернулся. Почему ты выбрал этот путь, зачем ты стал убийцей? Я бы скорбел по тебе!.. Произошло что-то странное, что-то необратимое, что-то, что случилось после того, как гроб засыпали землёй. Потому что всё, что было до, обо всём этом я знаю, до последней секунды. А теперь ты совсем не тот человек, которого я знал.

+1

6

Брюс удивительно спокоен в этих стенах, Джейсон даже не слишком понимает почему это так, пока до него не доходит одна, но очень простая истина. Брюс уйдет, закроет эту дверь, выйдет из здания и останется на свободе, именно в этом безумии Джейсон будет снова и снова один до бесконечности. Одиночество, которое он чувствовал на улицах Готэма, у Талии, в Яме, на тренировках уже давно стало его внутренним постоянным спутником, но здесь, в психушке для Джокера – это нечто большее. Это оставление, Джейсон знает, это оставление его позади, это шаг вперед для Брюса и ничего для него самого.

Он хотел причинить ему боль, он хотел чтобы Брюс запомнил его, он хотел чтобы его ярость горела по всему Готэму, подсвечивая самые темные его места, он хотел мести за себя, любви для себя, чувства, которое дало бы ему понять что он нужен. Но вместо этого он здесь.

Стены не душат, стены даже не причиняют боли. Боль причиняет человек, который снова и снова оставляет его в одиночестве и темноте. Пожалуй, было бы проще если бы он убил его, как клялся некогда Талии. Было бы проще взорвать ту бомбу и посмотреть, что останется после, было бы проще выстрелить в лицо, в ту его часть, что всегда открыта под маской. Но вместо этого он пощадил его…

Джейсон задается сейчас вопросом зачем они здесь? Что он должен сказать, чтобы Брюс, наконец-то понял, что он сделал? Что он должен сделать еще, чтобы Брюс ушел? Чтобы темнота стала полной, чтобы безумие задавило ту часть в нем, которая сейчас ноет от боли и горя.

- Робина больше не будет. – Джейсон смеется, открыто и издевательски. – Твои решения как всегда очень последовательны и исполнимы. Робин есть, не так ли? Даже если ты не хочешь этого признавать в своей голове, даже если ты боишься признавать это в своей голове. Даже если ты ненавидишь это, он все еще есть, и он заменил того, который не справился. Это ли не радость, Брюс, наконец-то кто-то, кто действительно знает, что делает на этой должности? Кто-то не с улицы? Кто-то не такой яростный? Кто-то, кого можно контролировать.

Джейсон хрипит от ярости и сжимает кулаки, потому что он говорит много, громко, раздирая самого себя на части. Он говорит о том, что стало причиной для него, о том, что вернуло его, о том, что стало его спусковым крючком. Он говорит, он требует, он почти срывается вперед, чтобы ударить. Чтобы вбить в эту голову одну простую мысль – «ты заменил меня», «ты забыл меня», «ты начал жить дальше, даже не помня, что я существую».

Никто не искал его, когда он вернулся. Никто не пришел в больницу за одним из Уэйнов, никто не знал, как он жил, как он был на улице в состоянии, когда он не мог даже думать. Никто не пришел за ним несмотря на то, что он ждал этого. Несмотря на то, что он просил этого.

Никто кроме Талии.

Он скрипит зубами и закрывает глаза. Он знает, что они зеленые, не морской волны как были когда-то, зеленые, адские, злые. Он знает, что он срывается, он знает, что пройдет еще немного времени и он не сможет контролировать свой пульс, свои мысли, свои действия.

- Почему я не вернулся? – Джейсон переспрашивает, потому что ну вдруг ему показалось? Вдруг он ослышался? Вдруг ему привиделось то, что он в психушке, а Брюс напротив! – Вернулся куда Брюс? Я был здесь все время.

Он смеется. Он смеется, потому что могила могилой, но они даже не поняли, что она пустая. Они не искали его, они написали ему «хороший солдат» и отпустили с миром, перешагнув через труп, перешагнув через попытки разобраться в том, что там на самом деле произошло. Они не вернулись за ним, не пытались искать, не пытались понять, они даже не знали, что он живой.
Что он может быть живым.

Джейсон сглатывает желчь, которая поднимается по пищеводу и делает один глубокий вдох, потом второй, потом третий и пытается не смеяться. Истерика близко, так же близко, как и ярость.

- Ты забыл обо мне мудак, как только закопал гроб и написал про солдата. Я был жив почти год, прежде чем меня нашли. Год в Готэме Брюс, год, за который никто из вас даже не знал, что я жив. Никто из вас. – Он дергается.

Никто из них не пришел.
Никто из них не придет.

Джейсон закрывает глаза и делает еще один глубокий вдох.

+1

7

В какой-то момент Джейсон начинает походить на себя ещё больше, бередя старые воспоминания. Смеётся так же, наклон головы тот же, тон голоса, когда он злится, и переводит взгляд - всё точно так же, как парень из прошлого. Как его почти что сын из прошлого, его-когда-то-надежда. Сколько раз Брюс прокручивал все его жесты в памяти, сколько раз прощался с ними, сколько раз пытался сквозь боль и кровь вдолбить в себя понимание - ничего этого больше не будет?..

Брюс выслушивает всё, что говорит Джейсон о Робинах, о контроле, и о его характере, о тех чертах, которые они обсуждали.. И Брюсу слишком хочется сделать шаг навстречу, отвесив человеку напротив хлёсткую пощечину. Он ждал его. Он скорбел по нему. В конце концов из-за него он на долгие годы ушел в отставку, а повреждённое колено лишь было удобной отмазкой, объяснением для Альфреда, для семьи. А теперь оказывается, что Джейсон жив, жив и обвиняет его в том, что Брюс не искал его после того, как похоронил, и не ждал.

Руки чешутся не фигурально, отвыкший бездействовать бэтмен под маской Уэйна теперь чувствует себя узником в этом выхолощенном костюме, в этом образе, который не делает ничего, кроме сдерживания его, сокрытия того, чем он есть.
Что же, хотя бы с этим он справляется, верно?..

Потому что Брюс, кажется, не может справиться уже ни с чем.
Откровения Джейсона бьют очень больно. Брюс вдруг понимает, что что-то пошло не так. Что после похорон, после того, как он осматривал кажущееся мёртвым тело, с ранениями, с которыми невозможно жить, Джейсон просто встал из могилы, или что-то в таком роде, и неизвестно, что это было - злая магия, проделки парней из Лиги с ямой, или что-то другое, но сам Джейсон ведь в этом не виноват, верно?.. Стоит вспомнить, как он выглядел после встречи с Джокером, и никаких вопросов об ответственности не стоит. Но что же было дальше?.. Брюс вспоминает о том, что видел у Джейсона характерные движения, которым можно было научиться только в Лиге, и эта мысль увлекает его на мгновение. Надо будет расспросить Талию, хотя она не расскажет ему ничего..
Голос Джейсона снова отвлекает его.
И Брюсу кажется, что он вернулся во времени на восемь лет назад, вот только он уже не тот, Джейсон повзрослел, и голос его лишен всякого восхищения и доброй насмешки, как когда-то, нет, теперь он сочится ядом.

- Не вернулся домой. В поместье Уэйнов. Мы скорбели по тебе. Мы были.. Я был раздавлен твоей смертью, чёрт возьми! Я чуть не сошел с ума. А оказалось, что на самом деле ты не умер, и просто бродяжничал вокруг, копя обиду за то, что тебя не ищут?.. Ты, должно быть, шутишь.

Голос Брюса тоже больше не звучит спокойно, о нет, в нём читается напряжение, напряжение и боль, тщательно упрятанные с тех самых лет, когда он впервые похоронил кого-то, кого считал сыном. Ему кажется, в своих мыслях он до сих пор слышит звуки удара лопаты о землю, и это даже больнее, чем смерть родителей. Он не думает о том, что их могут слушать, нет, есть вещи поважнее прослушки сейчас - например, выяснить, что же произошло с Джейсоном Тоддом восемь лет назад. Ведь даже Джокер не знает правду, пребывая в уверенности, что он убил юного Робина.

- Я. Пытался. Смириться!.. - почти рычит Брюс. Он мог бы рассказать долгую историю о том, как он метался из стороны в сторону, как он хотел убить Джокера, как его отговаривали, и как единственным, кто его остановил, был Кларк, потому что он физически смог это сделать. - А ты решил, раз тебя не ищут после того, как освидетельствовали твою смерть, то можно идти вразнос? Нет, дорогой мой сын, так не делают. Я не могу это понять. За что ты решил мне мстить... и тому, кто, как ты выразился, с лёгкостью заменил тебя, тому, кто без ярости и злости, не с улицы? Это правда. Он гораздо рассудительнее тебя. В разы. Виноват ли Я в этом? Едва ли. Потому что если из-за этого ты решил отыграться, превратившись в бич этого города, мне правда нечего сказать. Тогда ты не тот человек, которого я знал.

+1

8

Он слушает его, все еще слушает, хотя мог бы просто выслать нахрен и не помнить. Это Аркхэм, здесь нет законов, здесь нет лечения, здесь нет даже дверей у камер тех, кто показал себя самыми страшными психопатами Готэма. Здесь, где-то дальше по коридорам, слышится смех Джокера, видится его призрачная красная улыбка, зеленоватые волосы, безумные глаза. Здесь, где-то чуть-чуть дальше, чуть глубже, смерть Джейсона на кончике лома и в голове безумца, здесь они могут встретится, здесь все может закончится.

Джейсон больше не тот ребенок, что пытался спасти мать. Он больше не ищет собственную семью, зная что ее больше нет, он не ищет собственного покоя, любви, отречения. Он безумен ровно настолько, чтобы попытаться достать клоуна отсюда.

Джейсон усмехается.

- Бродяжничал? О, ты полагаешь это было так, что я просто проснулся, вылез из могилы и пошел на прогулку? – Он впивается взглядом в фигуру, которая скована этим костюмом и образом плейбоя, довольно знакомая картинка на самом деле. Ее Джейсон наблюдает на таблоидах и в газетах, все новостные блоки с Уэйном содержат в себе эту скованность и затаенную тоску. – Состояние кататонии, кажется, это называется так. Я не мог бы вернуться домой сам, но я хотел, я пытался, только спасение нашло меня раньше. Чего ты хочешь теперь Брюс? Ты уже облажался и не справился, ты уже дерьмовый защитник, что ты хочешь услышать? Что ты станешь лучше? Станешь настоящим? Вылезешь? Справишься?

Джейсон подается еще чуть-чуть вперед. Весь этот разговор похож на бред и сказочную сказку. Никто не должен был находить его, никому не должно было быть дела до того, где он. Никто не должен был стоять напротив него и что? Пытаться извиниться? Пытаться добиться правды? Сделать что-то невероятное?

Он знает, что чем дольше они остаются в одном пространстве, чем дольше смотрят друг на друга, тем ярче будет взрыв, срыв, слова. Тем больнее ему будет. Он знает и все равно у него нет выбора сейчас, потому что у Брюса, кажется, прорыв.
И Джей поднимается с места, плавно, быстро, яростно. Его пальцы покалывает от желания врезать по этому холеному лицу, его всего покалывает от желания как следует пройтись по Брюсу и стереть с него все остатки этой несчастной маски, запинать ее сапогами, если угодно. Он дергает его за галстук, подходя ближе, разделяя пространство физически, все еще на остатках самоконтроля.

- Ты не убил его! – Он шипит прямо в лицо Брюса. – ты не убил этого клоуна, ты позволил ему убить меня, убить сотни людей, но не убил его до сих пор. Скрыл его в Аркххэме и посадил сюда меня. Ты думаешь я не знаю, что он здесь? Ты думаешь я не слышу его смеха? Не вижу его лица?

Джейсон притягивает лицо Брюса к себе настолько, насколько ему позволяет вся эта ситуация и почти смеется.

- Я вернулся сделать то, что должен был сделать ты, раз ты сам облажался. – Кривая усмешка и зелень в глазах, это все что остается сейчас здесь от Джейсона. – Я мог бы убить тебя, я все еще могу.

+1

9

Ему не нужно было сюда приходить.
Брюс давно не чувствовал себя настолько нестабильным в своих решениях и эмоциях. Переменчивое настроение в принципе не в его характере, а сейчас он буквально мечется между Брюсом-который-потерял-сына, и не может не радоваться тому, что он жив, и между Брюсом, который шокирован тем, во что Джейсон превратился. Брюс внутренне ёжится от удушливого ощущения вины. Это из-за него Тодд таким стал, из-за него пришел к выводу, что именно убийство может разрешить любую проблему, верно?.. Самое страшное в этом то, что Брюс в чём-то согласен с этой позицией. Сколько раз он, отправляя очередного психопата в Аркхэм, или серийника в Блэкгейт, мысленно подсчитывал возможные человеческие жертвы, которые будут, если этот человек сбежит? Сколько невинного персонала погибнет только в Аркхэме или в тюрьме, людей, у которых есть семьи, дети, родители, в конце концов, сколько людей прольёт за ними слёзы?.. А всё потому, что кто-то - а именно он, Брюс - не решился довести всё до конца.
Кулаки его сжимаются так, что ладони болят от впившихся в них пальцев. То, что сейчас говорит Тодд, бьёт его сильнее самого факта, что бывший Робин стал убийцей. Пусть Брюс и упустил его, никто из бэт-семьи не знает, какая на самом деле у него есть внутренняя, тщательно упрятанная, выпестованная годами тяга к убийству и одновременно с этим фобия, что это произойдёт. Потому что тогда Брюс не сможет это контролировать. Не сможет с этим жить. Не сможет оставаться человеком.
А станет одним из них.
И самое место ему будет - в одной из одиночных камер, в испытании которых на прочность он лично принимал участие.
Брюс молчит об этом. О своей страшной маленькой тайне.
И сейчас молчит о том, как пытался убить его, прикончить Джокера тогда. Чтобы прекратить всё, чтобы отомстить, ответить за Джейсона, в конце концов?..
У него не получилось. А потом он понял, что это правильно. Потому что именно это - убийство - было целью Джокера. Чёртов псих мечтает, чтобы Бэтмен слетел с катушек.

Лучше бы он не приходил сюда.
Лучше бы он не возвращался на улицы города в маске. Или и вовсе не начинал её носить. Может, тогда ему бы сейчас не было так больно?.. Напряжение сводит его с ума. Брюс не отстраняется, когда его хватают за галстук. Его сейчас в принципе тяжело сдвинуть с места, он слушает, слышит, наблюдает, ловит каждый удар - как заслужил, всё по больному. И удивляется ощущению чужого дыхания на собственном лице. Это непривычно и дьявольски неловко. Тодд почти одного роста с ним, когда они виделись в последний раз восемь лет назад, он был на полголовы его ниже и в два раза уже в плечах. И это всё ощущается дико. Брюс отвык быть к кому-то так близко не с кулаками в чёрных перчатках, а вот так, без маски, в строгом деловом костюме.

- Ты знаешь мои принципы, и я им не изменяю, - качает головой Брюс, он здесь не ради того, чтобы оправдываться, он это уже понял, он здесь не для того, чтобы что-либо чинить, он это никогда не умел. - И ты прав, Джейсон. Ты мог бы убить меня, уже минимум дважды. Что же пошло не так?

Брюс понимает, что это такое - его накрывает чужой злостью, и он отвечает чёртовой взаимностью, больше нет смысла сдерживаться, дело не в Джокере, дело не в психопатах, дело в том, что это действительно Джейсон. Лишь глаза незначительно изменили оттенок. И Брюсу хочется выть, ему хочется продолжить драку, которая привела Джейсона сюда, ему хочется трясти его, пока он не выбьет из него признание - он не прав! Он не должен был убивать! Он должен был вернуться в поместье Уэйнов, он должен был!..
Брюс хватает Джейсона за ворот рубашки и пару раз встряхивает. Это не слишком-то помогает выдерживать дистанцию, но у Брюса хотя бы больше не дрожат крепко сжатые за спиной кулаки.

- Что, чёрт возьми, с тобой не так? Ты не знаешь, что я делал после твоей смерти! Мне пришлось провести опознание в морге, опознание после вскрытия!.. Как я мог после этого ждать тебя живым? Или тебя интересовало только чтобы я сорвался на эмоциях?.. Что, чёрт возьми, всё это значит?..

За дверью Брюс слышит шаги. Видимо, это было слишком громко. У них осталось так мало времени.
Это к лучшему, наверное. Брюс думает, что хочет, чтобы это прекратилось.
Слишком близко, и слишком больно.

+1

10

Его ярость почти можно почувствовать на кончике языка, на кончиках пальцев, она скользит через него, заполняя помещение вокруг. Его ярость – это вторая натура, его защитный механизм его невысказанная боль, его отчаяние, его одиночество. В ней так легко затеряться, она почти спасает его от всего, что причиняет ему вред, она становится его щитом, она становится его я в моменты, когда Джейсон не справляется с собой.

Ярость скользит вокруг него, обхватывает его руки, которые сводит на галстуке Брюса Уэйна, она скользит вокруг них, схлапывая реальность до голубых глаз напротив. Ничего не изменилось, Джейсон вырос из мальчика, который был никому не нужен в человека, который все еще никому не нужен. Он скользит от этой мысли дальше, подальше, глубже погружаясь в собственную одержимость этим человеком. Он скользит от всего, что причиняет ему невыносимую боль подальше, ему не нужно знать правду.

Его правда слишком горькая пилюля сейчас.

Что между ними пошло не так? Как долго они будут противостоять друг другу? Как долго у них получится противостоять друг другу? Джейсон скользит пальцами вдоль чужого галстука, пытаясь решить для себя, достаточно ли он зол, чтобы затянуть узел и смотреть, как эти яркие глаза поблекнут. Достаточно ли в нем ярости, достаточно ли ее для этого отчаянного шага? Сможет ли он его выполнить?

Он хотел не смерти Бэтмена, не смерти Джокера, он хотел чтобы его признали, чтобы он был важен, чтобы он был нужен. Он хотел обрести уверенность, он хотел обрести семью, он хотел скользить взглядом и не видеть отчаяние в зеркале. Он так много всего хотел.

Потому и наматывал чужой галстук на свой кулак, пытаясь решить. Пытаясь выбрать для себя путь.

Джейсон больше не смотрит в глаза Брюса, ему больше не нужно видеть там стену из отчужденности и спокойствия, ему нужно видеть самого себя. Он смотрит на галстук, сминая его в своих руках, смотрит, не отрываясь и тихо выдыхает.

- Мне не нужно чтобы ты был мертв, Брюс. – Он почти шепчет эти слова. – Мне даже не нужно, чтобы ты был рядом, чтобы сделать то, что я должен был сделать давным-давно.

Он усмехается, выпуская чужой галстук из рук и вздыхает.

- Ты сделал свой выбор. – Он отступает, в коридоре уже звучат шаги, которые означают конец их свидания.

Ненависть и прочие эмоции сейчас отходят на второй план, Джейсон выдыхает, пытаясь удержать себя на грани, пытаясь оставаться собой. Ярости так много, она так горяча, она слепа, она всеобъемлюща, она просит, требует свою жертву, она просит его сделать шаг, ход, удар, она просит от него участия.

И ему так трудно отказаться от нее, отступить, отойти. Ему так сложно скользить сквозь пальцы, через чужие руки, через чужие слова. Он так привычно за все это цепляется, каждое слово как нож где-то в груди, каждый жест – смерть кусочка души, каждый взгляд – предательство и все это боль-боль-боль, он так смело цепляется за это, так безошибочно уничтожает последнее, что его связывает с Брюсом.

И не может отпустить только последнее.
Собственную любовь, искаженную, искалеченную, опальную и не востребованную.

- Теперь уже слишком поздно, мистер Уэйн. – Он делает еще один шаг назад, он скользит на свое место и оседает там, как будто не поднимался.

Он почти задушен собственной яростью и зеленью, которая скользит под кожей, прорываясь через него.

0


Вы здесь » bad gotham » Отыгранное » [01.04.2020] Come visit me in hell


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC